• Детская книжка 18+

    Во многих книжных магазинах России появилась детская книжка, на которой имеется наклейка 18+ , что вызвано боязнью штрафов за распространение "гей пропаганды".
    Шутовской колпак - детская книга, автор которой имеет смелость бросить вызов законам о гей пропаганде в России. Выпуская детскую книгу с "нетрадиционной" тематикой, автор рискует подвергнуться аресту и огромному штрафу. Книга бросает вызов законам, принятым президентом Владимиром Путиным, запрещающим распространение упомянутой пропаганды.
    Новая книга Дарьи Вильке рассказывает историю 14-летнего мальчика по имени Гриша, который живет и работает в кукольном театре со своей семьей и старшим другом, геем по имени Сэм.
    Вильке живет не в России, она эмигрировала из Москвы 13 лет назад в гораздо более радушнуй Австрию.
    Я писала книгу год-полтора назад, и издатель прикидывал, когда ее выпускать.
    Но когда были приняты эти странные законы, сначала местные, потом общий, - в конце концов издатель понял, что если мы не выпустим книгу сейчас, мы не сможем это сделать никогда
    Вильке считает, что она будет быстро депортирована, если вернется на родину, но она еще ничего не слышала о реакции Российских властей на своею книгу.
    Я не видела никакой плохой реакции со стороны правительства. "Но, с другой стороны, книга появилась совсем недавно, всего месяц
    источник:
    http://www.gaystarnews.com/article/russian-author-risks-arrest-releasing-gay-themed-children%E2%80%99s-book310713
    Комментариев Комментариев 10
    1. Аватар для Мюрсон
      здесь можно прочитать эту книгу
    1. Аватар для Курзик
      Или скачать из Библиотеки:

      скачать книгу "Шутовской колпак"
    1. Аватар для margolis
      Писательница Дарья Вильке – урожденная москвичка, ныне живущая и работающая в Вене – написала детскую повесть «Шутовской колпак», один из героев которой – гомосексуал. Книгу издали летом 2013 года – в то самое время, когда Госдума принимала закон о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних.

      Фото: издательство "Самокат"/Дмитрий Кутиль

      Книга вышла летом 2013 года. Проект журналистки Лены Климовой «Дети-404» бесплатно распространяет книгу среди ЛГБТ-подростков.


      Фото: издательство "Самокат"


      И3 интервью автора повести в "Мой Район онлайн" mr7.ru

      — Дарья, на обложке книги «Шутовской колпак», выпущенной издательством «Самокат», стоит маркировка «16+». А на самом деле, на какой возраст рассчитана повесть?

      — Лет на 12 — точно, из разговора с одним библиотекарем я поняла, что можно читать и в более раннем возрасте. Но, видимо, не каждый родитель своему ребенку эту книгу купит: уровень гомофобии в обществе уже нешуточный. Так что маркировка, скорее, для родителей. Если же подросток сам покупает книги, он сможет принять собственное решение.

      — Надо ли детей в принципе защищать от вредоносной информации?

      — Я считаю, что вредоносной информации не существует. Это исключительно вопрос толкования. Я не очень понимаю, почему надо защищать детей от книг и не надо — от насилия, агрессии, которые льются с телеэкрана. Если включить телевизор в России в дневное время, увидишь фильмы со сценами жестокости. Никто не собирается ничего с этим делать, это воспринимается как норма. На мой взгляд — мне так кажется как человеку с психологическим образованием — ток-шоу, где все одновременно агрессивно друг на друга орут, воздействуют на психику ребенка гораздо хуже, чем любая книга.

      У меня в детстве было очень много книг: в частности, родители собрали БВЛ (библиотеку всемирной литературы) — классика с древнейших времен до наших дней. В том числе, возможно, достаточно раскованные, с точки зрения некоторых родителей, вещи: «Метаморфозы» Овидия, «Золотой осел» Апулея, «Декамерон» Джованни Боккаччо… И мне никто никогда ничего не запрещал. Я читала очень много, с удовольствием. Пусть чего-то не понимала, но, во всяком случае, чтение того, что сейчас стараются от детей закрыть, меня не развратило. Я бы даже сказала — наоборот: отношения с мальчиками у меня начались гораздо позже, чем у сверстниц, которые не читали такую литературу.

      — К чему может привести сокрытие литературы от детей?

      — Во-первых, к инфантильности. Во-вторых, запретный плод всегда слаще. Чем больше открытость, тем меньше вероятность, что предмет приобретет греховную окраску. Станет чем-то, что нужно попробовать. Если ребенок читает все, получается безоценочное информационное поле. А если ребенок чувствует оценку взрослых, которые говорят «это что-то страшное, стыдное, греховное», возникает ощущение, будто «это что-то» — тайна, которую надо разгадать. Исчезает оттенок информативности, появляется налет табуированности.

      — Но, может быть, и правда, детям не надо знать о том, что есть гомосексуалы? Чего, в конце концов, они лишатся, не зная о каких-то аспектах сексуальности…

      — С аспектами сексуальности любой ребенок сталкивается с самого детства. У каждого ребенка есть опыт гомоэротических чувств, и это нормальная фаза развития.

      Вообще, ориентация не столько вопрос сексуальности, сколько универсальности чувств. В детстве ребенок сталкивается с гетероориентацией своих родителей. Для него эта ориентация не связана с сексуальным контекстом. Для ребенка чувства — это просто чувства. Любым отношениям сексуальный или табуированный подтекст придают взрослые, а не дети. В этом смысле отношение гомосексуалов друг к другу — такие же чувства, как все остальные.

      — В России в последнее время развелось немыслимое количество организаций, которые усиленно блюдут мораль и нравственность населения. К вам обращались люди из таких организаций?

      — Ко мне лично не обращались, а издательству однажды угрожали: пришло электронное письмо, анонимные авторы расплывчато обещали неприятности. Мы решили, что пока не будем реагировать. Сейчас очень важно действовать в правовой плоскости.

      А разговоры о морали, как правило, начинаются, когда нет других аргументов. Это игры во власть.

      — А дети, которые узнали себя в главном герое, писали?

      — Да, писали подростки, благодарили за книгу. Говорили, что узнали себя, свои переживания и чувства. Мне кажется, в какой-то степени Гриша (главный герой «Шутовского колпака») — это метафора современного подростка. И идея гомосексуальности — тоже в определенной степени метафора. Общество — особенно когда оно начинает двигаться к нетерпимости — выбирает козлом отпущения достаточно слабую социальную группу. В данный момент это гомосексуалы.

      — Почему вы вообще решили взяться за написание этой книги?

      — Началось все года два назад. Я поняла, что мне хочется написать книгу о кукольном театре, в котором я росла. Была отправная точка: Шут, Сэм, Гриша; потом возникли другие персонажи, основанные на реальных фигурах.

      Для меня как для ребенка, который вырос в театре, гомосексуальность не являлась ничем особенным, тем более табуированным. Это был обычный аспект: есть мама с папой, есть другие женатые актеры — и есть актеры-гомосексуалы. Ориентация была таким же маркером, как, например, возраст — нормальное проявление жизни. Поэтому писать о театре и не писать о гомосексуальности было бы странно. А когда я начала писать, получилось так, что в повесть вошла и проблема гомофобии — видимо, потому что мир театра сталкивается с реальным миром, который далек от принятия гомосексуалов как полноценных людей.

      — Вам часто приходится общаться с гомофобами?

      — Часто. Есть разные уровни гомофобии, как мне кажется. Бывает яростная, как у борцов за нравственность в России. А бывает гомофобия бытовая: когда человек не считает себя гомофобом, но при этом у него в голове масса мифов, связанных с людьми другой сексуальной ориентации. Мне кажется, что сложнее разговаривать с людьми второй категории. С первыми-то всё понятно: видимо, их уже не переубедить — там, скорее всего, имеют место собственные латентные страхи. А вот во втором случае за гомофобией стоит пласт общественного неприятия — что-то, что уже в крови.

      После того, как вышла книга «Шутовской колпак», я прочла комментарий кого-то из коллег по цеху: «Ну зачем же писать о гомосексуалах, у нас что, других проблем нет?» Это и есть проявление бытовой гомофобии. А почему, собственно, не говорить о гомосексуальности? Писатель не тот человек, который, взяв в руки автомат Калашникова, идет бороться за справедливость и бичевать язвы общества. Писатель пишет о том, что ему важно. Писательское сообщество сейчас находится во внутреннем противоречии: с одной стороны, социальный заказ — это плохо, а с другой стороны, когда человек пишет, о чем хочет, и получается резонансная или табуированная тема — начинают говорить: «Посмотрите, у нас — алкоголизм, у нас — наркомания, почему бы про это не написать?» Тогда мне хочется сказать: если вы считаете алкоголизм или наркоманию огромной проблемой, почему бы вам самим не написать книгу об этом? А я написала вот такую книгу, потому что мне хотелось об этом поговорить.

      — В своем блоге вы писали о том, что Россию от ситуации Австрии — когда «не такой» подросток может пойти в центр помощи или в библиотеку и найти там соответствующую литературу — отделяют лет 30. Почему получился такой разрыв?


      — В разговорах с моими австрийскими знакомыми я нашла такую закономерность: когда я рассказываю о протестном движении в России, то каждый раз слышу: «О! У нас то же самое было 30 лет назад». Возможно, Россия пройдет этот путь быстрее, чем за 30 лет, мне хочется в это верить. Было бы ужасно обидно, если бы мы остались в конце очереди.

      У меня есть знакомая пожилая австрийка, которая всегда придерживалась социалистических взглядов (ее родители были в Сопротивлении во время Второй мировой войны). Она очень много читает о России. Когда стали принимать гомофобные законы, она спросила: «Даша, я не понимаю. Россия всегда была прогрессивной. Когда у нас, в Австрии, женщина была задушена патриархальными структурами и полностью зависела от мужа (это правда: по австрийскому законодательству женщина до 1970-х годов была чуть ли не крепостной, поскольку брачный кодекс копировал уложение 1811 года), у вас женщина работала, она была раскрепощенной. Почему же теперь происходит откат назад?» Я не смогла ответить на ее вопрос.

      — Что бы вы сказали родителям, которые считают своих детей «неправильными», таскают по психологам, клиникам, просят врачей сделать ребенка «нормальным»?

      — Ребенок — это живой человек, самостоятельная личность. Это не игрушка, которую вы родили, чтобы спроецировать на него свои желания, несбывшиеся мечты и надежды. Если уж вы родили ребенка, всё, он не ваш, он самостоятельная личность. Не нужно эту самостоятельную личность ломать как, возможно, ломали вас.

      — Вы преподаете русский язык в Вене. Что ваши студенты говорят о гомофобных законах в России?

      — О законах мы не разговаривали. Но есть один нюанс. Каждые полгода мы отправляем группу австрийских студентов в российские университеты: в Москву, Петербург, Краснодар, Нижний Новгород. Перед поездкой всегда проходит что-то вроде инструктажа. И вот впервые мне пришлось сказать студентам: к сожалению, в России приняты гомофобные законы, и ситуация — особенно в Петербурге — может быть накалена. Мы вынуждены высказывать предостережения, мне неприятно это делать. Я горжусь тем, что я из России, я очень люблю русский язык, но когда приходится говорить «будьте осторожны, потому что за поддержку прав ЛГБТ вас могут замести», мне становится стыдно. Мне кажется, в стране, которая считает себя демократической, таких проблем быть не должно.

      ***

      Дарья Вильке — о себе: «Я родилась 25 мая 1976 года в Москве, в семье актеров-кукольников, поэтому и росла в кукольном театре — когда меня не с кем было оставить, родители брали меня на работу и я делала уроки, сидя за гримировочными столами, играла с осветителями и костюмерами и пряталась в комнате, где хранились куклы и огромные маски. Мечтала стать актрисой, ну или в крайнем случае, режиссером. Но в результате пошла в педагогический, на факультет психологии и педагогики. После института успела поработать в школе, на радио и в газете «Московский комсомолец» репортером. С 2000 года живу в Вене. В 33 года вдруг поняла, что очень хочу писать книги — и обязательно для детей. И написала рассказ «Туманность Архипкина», который неожиданно для меня самой вышел в финал национального конкурса «Заветная мечта». (Интервью с сайта издательства «Самокат».)

      ---------- Сообщение добавлено в 21:14 ---------- Предыдущее сообщение было в 21:13 ----------

      mr7.ru
    1. Аватар для Toxic
      А как вам такое дошкольное безобразие образование?

      "Миша с мамами на Олимпиаде" - раскраска.


      Внизу мелким шрифтом: "Not a product for sale." Way? Way, tell me please.
    1. Аватар для maktub123
      Цитата Сообщение от Toxic Посмотреть сообщение
      Way? Way, tell me please.
      because it is Russia, darling Toxic
    1. Аватар для Toxic
      Ок. Тогда так бы и писали: "Не для продажи в странах третьего мира", правильно же? И я не дарлинг), раз два три
    1. Аватар для Курзик
      Может их бесплатно распространяют)
    1. Аватар для Toxic
      Ога) в дошкольных учреждениях, вместе с ограниченным комплектом фломастеров - нарисуй себе радугу сам.
    1. Аватар для Vintage
    1. Аватар для maktub123
      Цитата Сообщение от Toxic Посмотреть сообщение
      А как вам такое дошкольное безобразие образование?

      "Миша с мамами на Олимпиаде" - раскраска
      Узнав о том, что группа активистов подготовила к Олимпиаде пропагандистскую книжку-раскраску о мальчике Мише и его двух мамах, депутат вместе с группой художников пообещал выпустить свою версию. В раскраске Милонова на Олимпиаду едет нормальная русская семья с усатым папой, беременной мамой и жизнерадостным ребенком. На зимних играх мальчик узнает об ужасах европейской ювенальной юстиции, развращающей детей. Идея настолько гениальная, что W→O→S подготовил свою раскраску, посвященную различным вариантам традиционной российской семьи.

      ответ Чемберлену:


      Мать, сын и отец-алкоголик
      Алкоголизм остается главной бедой России. Мать работает на двух работах, ребенок отбивается от рук, а преданный отец семейства заполняет экзистенциальную пустоту водкой. Уже совсем скоро ребенок пойдет по его стопам.






      Разведенные супруги и общий ребенок в одной квартире
      Жилищный вопрос — фундамент всех проблем в нашей стране. И вот они, рабы ипотечного кредитования в разводе, вынуждены влачить свое совместное жалкое существование еще минимум 20 лет. Тяжелее всего ребенку — ему придется каждый день решать, на чьей он стороне.



      Две идентичные старушки: мать и дочь
      Все делают вместе — пьют чай вечерами, копают картошку, ходят на кладбище. Одна мудрее, другая здоровее — именно она подтрунивает над первой. В лучшем случае, есть дальние родственники, которые навещают дуэний по праздникам на 15 минут. Потом бедные старушки доедают наготовленное еще пару дней.



      Бабушка, мама и сын
      Кто сказал, что у нас нет однополых пар? Мать, которая не оставит в беде дочь с ребенком — опора и надежда семьи. Мальчик вполне может вырасти без походов на рыбалку и отцовский наставлений касательно половой жизни.



      Дедушка, его дочь с мужем
      и ребенком и брат из тюрьмы

      Брат жены только что откинулся. Ему, конечно, негде жить, и он не может найти работу — отличное дополнение к дружной семье. Волевая, воинственная мужская фигура — отличная ролевая модель для подрастающего поколения.



      Дедушка, телевизор и внук
      Внук достался дедушке в силу обстоятельств непреодолимой силы. Но дедушке нужен только телевизор — они были так счастливы вместе до этого. Внуку ничего не остается, кроме как придумать хитроумный план отмщения телевизору, чтобы вернуть дедушку в лоно семьи.



      Тетя и пять кошек
      Сумасшедшая тетушка, единолично захватившая жилплощадь своими кошками. Ее семья настолько горда и бережет свое душевное здоровье, что даже не покушается на метры. Время от времени тетушка оставляет своих кошек на попечение четырех стен и идет в крестовый поход по родственникам, чтобы обратить их в свою веру (какую, нельзя сказать наверняка — все зависит от погоды).



      Одинокая мать и трое детей
      Беззаботная когда-то, теперь же потрепанная жизнью многодетная мать как одинокий воин борется за выживание своих малюток. Такие группы — константа института семьи в России.





      Мама, ребенок
      и мерцающий любовник

      Непросто выбрать подходящего папу для своего уже взрослого ребенка, но многие не отчаиваются и упорно продолжают поиски. Прекрасный аттракцион с закрученным сюжетом для недремлющих соседей





      Коммуналка
      Семья (чтобы там ни говорили словари и учебники по психологии) — это не только кровные узы. Что может быть естественнее для России, чем одна большая коммунальная квартира? В первой комнате — дерущиеся муж и жена. Во второй — одинокая женщина с ребенком. В третью недавно заселились богатые сволочи, которые пытаются всех выселить. В четвертой притаился сумасшедший дед и его таз. Но иногда они объединяются для достижения высшей цели — например, они могут выступить единым фронтом на жильцов этажом выше, которые то топят, то шумят. Таз деда в такие моменты начинает угрожающе позвякивать.






      Классическая семья, приютившая родственника
      Дальний родственник способен привнести разнообразие в серые будни обычной российской семьи. Дети его обожают, отец ведет с ним задушевные беседы на кухне, хозяйке приятны его комплименты. Через полгода он, конечно, всем надоест, но выгнать дорогого гостя не так-то просто. Скорее всего, это навсегда.



      Одинокая мать
      и великовозрастный сын, который никогда не съедет

      Переходный возраст в российских реалиях — не проблема. Подростковый бунт легко подавляется тем фактом, что съезжать от родителей просто невыгодно. Придется платить за дорогущее жилье, самому стирать, и не дай бог еще и готовить. Кто-то решает эту проблему женитьбой, люди поспокойнее просто остаются заботиться о маме




      Молодящаяся мама
      и взрослый сын

      Сын, в начале казавшийся только ошибкой молодости, быстро вырос и стал отрадой для матери. Он может носить покупки, быть усладой для глаз и с ним не стыдно появиться в обществе. Есть только два вопроса: как долго это готов терпеть сын и не закончится ли это семейной драмой?



      Умирающая бабушка
      и молодожены

      Больше всего молодые семьи страдают из-за высоких цен на жилье. Поэтому оптимальный вариант — жить в квартире престарелой родственницы. Умирающие люди много спят и при грамотном распределении ресурсов не требуют много внимания. Первые годы брака будут незабываемы.



      Бабушка, кактус и внук
      Родители в разводе. Ребенок достался матери, но та работает, чтобы свести концы с концами. Маленький мальчик дни напролет проводит у бабушки, которая путает его с кактусом.





      Бабушка и иконы
      Муж умер, дочь вышла замуж, внуки выросли. Старушка совершенно одна и Николай Угодник — ее единственный друг.