• Почему толерантность важна для инноваций

    Сергей Медведев, профессор Высшей школы экономики (тот самый, что назван с высокой трибуны «придурком» за предложение по Арктике), написал для журнала Forbes прекрасный аналитический материал — почему в странах с высоким уровнем толерантности к «иным» (касается это культуры, расы, вероисповедания, сексуальной ориентации) процветают наука и экономические инновации, туда течет финансовый капитал, инвестиции.
    Отношение к меньшинствам — лакмусовая бумажка, главный тест на способность общества принимать различия. Как когда-то тест на евреев.

    ПРОТОКОЛЫ СОДОМСКИХ МУДРЕЦОВ: ПОЧЕМУ ТОЛЕРАНТНОСТЬ ВАЖНА ДЛЯ ИННОВАЦИЙ

    Неприязнь российского общества к национальным и сексуальным меньшинствам свидетельствует о растерянности перед сложностью современного мира.



    Я совершил удивительное открытие: мировое гомосексуальное лобби на самом деле существует.
    И оно действительно управляет миром, причем делает это в фоновом режиме, по умолчанию. Теплым осенним вечером я стоял на углу улицы Кастро в Сан-Франциско, в центре самого известного гей-квартала Америки, неподалеку от знаменитого гей-бара «Твин Пикс» со стеклянными стенами. По улице шла пестрая толпа, в которой попадались самые разные городские типажи — геи, трансы, фрики, квиры, престарелые хиппи, бродяги и масса любопытствующих туристов вроде меня. Играла музыка, завывали полицейские сирены, мигали огни клубов, на балконах висели радужные флаги, и возникало ощущение, что этот непрекращающийся карнавал человеческих различий, показная эксцентриада — своего рода гений места, часть идентичности великого Города на Заливе.

    Ужинать я отправился в китайский квартал, где в ресторане Great Eastern подают, как уверяют, самые лучшие димсамы на Западном побережье США и где пельмени навынос как-то заказал Барак Обама. Чайнатаун Сан-Франциско – тоже самый знаменитый в Америке и самый старый. Мигранты из Китая прибывали туда с середины XIX века десятками тысяч, это были гастарбайтеры-мужчины, работавшие на строительстве Тихоокеанской и Трансконтинентальной железных дорог.
    История Чайнатауна полна ксенофобии (например, «Акт об исключении китайцев» 1882 года), пожаров и этнической преступности, но сегодня китайцы составляют 20% населения Сан-Франциско и являются одной из наиболее успешных его общин, а китайский квартал – одним из символов города.

    Кремниевая, она же Силиконовая, долина родилась не на ровном месте, среди мягких холмов и безмятежных садов Пало-Альто и Сан-Хосе.

    В ее основе лежал свободолюбивый дух Калифорнии, Земли Обетованной, куда тянулись фургоны переселенцев.

    Здесь и предпринимательский азарт фронтира, и стук колес дилижанса, и выстрелы винтовок, но здесь же и немыслимый замес рас и культур: испанцы, англосаксы, скандинавы, китайцы, японцы, русские староверы – все искали счастья в этом золотом, нефтяном, а теперь и цифровом Эльдорадо. Но Калифорния – это не только золотая лихорадка, но и небывалая свобода нравов: гомон салунов, канкан кабаре, сомнительные развлечения портовых закоулков Сан-Франциско. В бунтарские 1960-е в теплом климате Калифорнии расцвела революция хиппи — «If you’re going to San Francisco, be sure to wear some flowers in your hair», и там же произошла первая гей-революция, связанная с именем Харви Милка; но там же, в Сан-Франциско, в 1981 году началась эпидемия СПИДа.

    Без всего этого (как, впрочем, и без масштабных государственных инвестиций США в технологию после «спутникового шока» 1957-1961 годов, без Стэнфордского индустриального парка) не могла бы состояться Кремниевая долина. Ее место – на бесшабашном Западе США, а не на чопорном Восточном побережье, хотя, казалось бы, на Востоке сконцентрированы лучшие интеллектуальные ресурсы страны, от Йеля с Гарвардом до MIT. Дело не в том, что хиппи, китайцы и геи как-то особо одарены, а под воздействием ЛСД происходят уникальные творческие озарения; дело в том, что в постиндустриальном обществе опыт многонациональности, толерантности и сексуальной свободы способствует расцвету предпринимательства, инновации и креативности. Человек, способный принять Другого во всей его непонятности, точно так же способен принять новую бизнес-идею или профинансировать рискованный стартап. Дать кредит на $10 000 на постройку компьютера в гараже.

    А если точнее, то речь идет об умении управлять сложностью.

    Постиндустриальные общества обладают повышенной плотностью горизонтальных связей, проявляют огромное многообразие моделей идентичности, религиозных, этнических и сексуальных практик, каждая из которых претендует не на господство, а на равноправие. Умение понять и принять эту сложность (в том числе через ритуалы политкорректности и толерантности, над которыми у нас в России так любят потешаться) дает ключи к управлению и моделированию сложности. В сегодняшнем мире все центры управления и порождения смыслов – Нью-Йорк, Лондон, Берлин, Париж, Барселона – отличаются мультикультурализмом (опять-таки любимый жупел для российских критиков Запада), широтой взглядов, терпимостью к разнообразию этносов, рас, религий и ориентаций. И не случайно сегодня мэрами крупнейших глобальных городов становятся открытые геи – Бертран Деланоэ в Париже, Клаус Воверайт в Берлине, Глен Мюррэй в Виннипеге и Оле Фон Бойст в Гамбурге…

    Более того, автор модной концепции «креативного класса» Ричард Флорида для измерения толерантности предлагал ввести «гей-индекс» (Gay Index). Открытость в отношении сексуальных меньшинств является индикатором низких барьеров для человеческого капитала. Согласно результатам исследований Флориды, те же места, которые являются центрами инновационной экономики, являются крайне популярными для проживания гей-сообщества. А российский политолог Андрей Щербак провел сравнительное исследование 55 стран с 1996 по 2008 годы, в ходе которого изучал влияние толерантности, измеряемой через отношение к гендерному равенству, сексуальным меньшинствам и ксенофобии, на экономическую и технологическую модернизацию. Составленный им индекс модернизации (учитывающий долю высокотехнологичных товаров в экспорте, долю расходов на исследования и разработки в ВВП, число журнальных статей по научно-технической тематике, количество заявок на патенты, долю инвестиций в основной капитал как долю ВВП, иностранные инвестиции как долю ВВП) коррелировал с индексом терпимости по отношению к гендерному равенству, сексуальным меньшинствам и инородцам. Данные за длительный отрезок времени показали, что именно уровень терпимости способствует развитию общества, а не наоборот.

    И в этом смысле «мировой гомосексуальный заговор» имеет место. Только на самом деле это не сговор политиков-геев с целью захватить власть над миром и растлить последние оазисы нравственности типа России, а более высокий уровень рефлексии в обществе и более гибкая способность общества управлять сложностью, которая позволяет ему видеть на ключевых постах людей вне зависимости от их пола, расы и сексуальной ориентации. А реакция на гомосексуальность как, вероятно, на самый сильный социальный раздражитель – это лакмусовая бумажка, главный тест на способность общества принимать различия. Как когда-то тест на евреев.

    Россия, как всегда, идет своим непростым путем (вернее проходит тот же путь, что Запад проделал полвека назад).
    Рост гомофобских настроений в обществе и власти, декларация сексуального суверенитета страны совпали по времени со сворачиванием всех разговоров о модернизации и инновациях: теперь эти лозунги кажутся причудой медведевского междуцарствия, а в Сколково хозяйничают следователи и налоговики. Одновременно в обществе растут антииммигрантские настроения, как свидетельствуют недавние погромы в Бирюлево, а толерантность стала едва ли не бранным словом.

    Все это отражает растерянность общества перед сложностью постиндустриального мира, пространства неконтролируемых людских и информационных потоков, неумение эту сложность принять и переработать в социальные и рыночные технологии, в методы государственного управления. Из страха рождаются химеры: то «заговор педофилов», то «лобби педерастов», то «усыновители-убийцы»; видимо, отечественным блюстителям нравственности впору сочинять очередные «Протоколы» — на этот раз содомских мудрецов.

    Но только надо понимать, что с ростом паранойи мы теряем конкурентоспособность.

    Закрытые системы более не способны принимать сложные решения и будут еще сильнее подвергаться воздействию глобальных потоков. Будучи не в силах ими управлять, они обрекают себя на периферийность. В нашем взаимозависимом мире вопросы секса, гендера, расы и терпимости являются уже не делом этики и идентичности, а вопросом экономики и выживания страны в глобальной конкуренции.

    Так что я бы изменил подход с идеологического на прагматический. Для начала можно особым указом учредить в Сколково гей-квартал. Как Кастро в Кремниевой долине. Или как Кукуй для немцев при царе Алексее Михайловиче. Может, что и вырастет.

    Источник: Сергей Медведев, профессор Высшей школы экономики, Forbes.ru
    Эта статья была изначально опубликована в дневнике: Почему толерантность важна для инноваций автор темы Посторонний
    Комментариев Комментарий 1
    1. Аватар для BearOlympic
      по касательной: