• 12 историй о жизни ЛГБТК в постсоветских странах

    Автор статьи - Али Феруз (Худаберди Нурматов), гражданин Узбекистана, который несколько лет безуспешно пытался получить статус беженца или убежище в России. Работал журналистом "Новой газеты". Еле ноги унёс из России в Германию в феврале этого года.

    Сегодня 40-й берлинский гей-парад. Для меня он будет первым в жизни. Я хочу, чтобы это был еще один мой День рождения. Хочу запомнить этот день навсегда, что-то новое открыть для себя, что-то личное найти, теплое, родное. Со мной будет много таких же, как я, но непохожих друг на друга. Все мы будем знать, что мы не одиноки, мы не брошены, мы вместе. У нас есть голоса и право заявить о себе.

    А людей, которые хотят быть с нами или так же праздновать, — много. Больше, чем нам кажется. Эти люди живут в разных странах. Они по-разному выглядят и одеваются. Среди них есть мужчины, женщины, транс- и агендерные люди. Геи, би-, пан- и даже гетеросексуалы. В общем, они такие же непохожие друг на друга, как мы.

    Но они не могут быть самими собой, им этого не позволяют. Многие из них борются, чтобы их просто не унижали, не били, не убивали. Чтобы они могли просто быть и быть собой.

    Когда я в Европе рассказываю про ЛГБТК-людей из Центральной Азии, многие мне отвечают, что они знают — знают, что там плохо, что там опасно. Что значит «плохо»? Как выглядит это «плохо» в разных странах?

    Все, что связано с сексуальной ориентацией и гендерной идентификацией, во многих странах Центральной Азии и Восточной Европы является табу.

    Хрупкое положение ЛГБТК-людей в этих странах привлекает внимание общества только в критических случаях — например, когда узнают о преследованиях и убийствах геев в Чечне или массовых арестах геев и транс-людей в Азербайджане. В остальное время эта проблема остается вне поле зрения. Тем временем журналисты, которые пишут о ЛГБТК-сообществе и нарушают это табу, находятся под угрозой, как и их герои. Но продолжают работать.

    Мы попросили 12 журналистов поговорить с ЛГБТК-активистами из России, Украины, Киргизии, Узбекистана, Беларуси, Таджикистана, Грузии, Азербайджана, Казахстана и Молдовы. Их истории дают понять, как общество и государство в постсоветских странах относятся к ЛГБТК-людям сегодня, узнать, какие цели ставят перед собой активисты, с какими препятствиями они встречаются и что помогает им в работе.

    Это первая публикация международной сети пишущих о ЛГБТК журналистов, которую я намерен развивать вместе с n-ost. Поддержите нас пожертвованием и поделитесь этой публикацией с друзьями!

    С любовью,

    Али Феруз






    «Часто нам приходится охранять мой клуб от нападений. Это единственный клуб для ЛГБТ в Кыргызстане. Бывает, что в соцсетях люди договариваются собраться вместе и напасть на нас. Или приходят жители соседних домов. Тогда мы усиливаем охрану. В этом помогают люди из организаций, просто активисты — они приезжают, чтобы вместе с нами предотвратить атаки. Но это заканчивается угрозами, а не насилием.

    Большим успехом для нас было упрощение смены гендерного маркера в документах для транс-людей, которого удалось добиться одной из ЛГБТ-организаций. Но их работа, в отличие от моей, остается невидимой, потому что они действуют в поле юридической защиты и законотворчества, а любое публичное упоминание о ЛГБТ сразу вызывает обсуждения, вплоть до парламента. Вновь вытаскивают скопированный с российского закон о «гей-пропаганде». Часто сами ЛГБТ боятся и противятся активизму. Поэтому многие активисты выгорают.

    На мой взгляд, в Кыргызстане два главных источника нетерпимости: российская пропаганда и исламизация. Но за годы работы я поняла, что это разные виды гомофобии. С мусульманами при личной встрече возможен диалог — пусть они и хотят тебя исправить, привести к богу. С пропутинскими гомофобами все совсем иначе.

    Я думаю, что чем больше людей будут иметь хотя бы одного друга, подругу, родственника ЛГБТ (и знать об этом), тем быстрее эта аббревиатура перестанет быть чем-то непонятным, а обретет человеческий образ, образ близкого человека. Как раз этот «невидимый» активизм и несет самые значимые изменения. Я наблюдаю даже по милиционерам!»

    Записала Регина Им, журналист/консультант по вопросам освещения тем ЛГБТ.



    «Я врач, в 90-х изучала психиатрию и видела, как лечат людей с гомосексуальностью. А в 2009-м мне пришлось месяц провести дома, дни напролет я сидела в интернете. Выяснила, что гомосексуальность уже не болезнь и ЛГБТ во всем мире борются за свои права. Вместе с подругой мы прошли школу активистов в Кыргызстане и стали собирать ЛГБТ-людей вместе, изучать их нужды и потребности. Затем начали документировать нарушения прав ЛГБТ в Узбекистане и готовить отчеты для международных организаций. В 2010 году мы создали инициативную группу, но официально она не зарегистрирована.

    Наши задачи — мобилизация, информирование, поддержка и соблюдение прав ЛГБТ-людей, улучшение качества их жизни и положения в обществе. Декриминализация добровольного секса между мужчинами (сейчас за это грозит до трех лет тюрьмы). Мы расширяем аудиторию толерантных ЛГБТ людей с помощью информирования в соцсетях, разрушаем мифы.

    В Узбекистане ЛГБТ не знают своих прав и из-за этого подвергаются насилию. Они разрозненны и не могут защищаться сообща. В маленьких городах каждый житель у всех на виду и просто не может быть открытым. А для людей старше 35 открытая жизнь невозможна из-за внутренней гомофобии, воспитанной в советское время.

    25 лет Узбекистан был страной с очень жестким авторитарным режимом, права человека нарушались регулярно и повсеместно. Со смертью диктатора Ислама Каримова в 2016-м появилась надежда на оттепель. Но ситуация осталась практически прежней: продолжаются неправомерные задержания, применяются пытки, ситуация с правами человека не улучшается».

    Записала Гули Рахмонова (псевдоним), основательница ЛГБТ-инициативной группы Vertae в Узбекистане.



    «Я жила в Москве, там начала встречаться с девушкой из Кыргызстана. Вместе с ней переехала в Бишкек. Там я откликнулась на вакансию ЛГБТ-организации «Лабрис». На собеседовании про ЛГБТ-людей говорила не «мы», а «они». На тот момент я еще не понимала, что ЛГБТ — это нормально. Четыре года я работала в «Лабрисе», а в 2014-м мне понадобилось вернуться в Россию, и я переехала в Питер: тут вся российская ЛГБТ-тусовка. С тех пор я связана с «Выходом». Сейчас активизм для меня — основная профессиональная деятельность. Моя цель — чтобы в постсоветском регионе изменилось отношение к человеку, к любому — будь то ЛГБТ, пожилые или люди с инвалидностью. Чтобы здесь научились видеть людей в других людях. Главная наша задача — просвещение и общение. Нужно создавать площадки, где ЛГБТ-люди перемешиваются и общаются с другими.

    Одна из главных проблем ЛГБТ в России — то, что происходит с подростками. Они не получают поддержки, растут в ощущении, что их идентичность и сексуальность ненормальна и должна преследоваться. Если бы не дискриминирующие законы, ситуация бы в корне изменилась. Гомофобию можно уменьшить в разы, но здесь все зависит от государства и от дискурса, который оно создает в информационном пространстве. В Кыргызстане мы успешно боролись с законопроектом о запрете «гей-пропаганды». А в России нельзя достучаться до власти, ты ни на что сильно повлиять не можешь».

    Записал Ирек ван ВР, журналист, блогер и художник.



    «Волонтерской деятельностью я начала заниматься в 2003-м, параллельно работая в университете преподавателем. Сейчас я возглавляю организацию «Инсайт», которая занимается психологической и юридической помощью ЛГБТ. Мы проводим правозащитные и просветительские акции и работаем над законопроектами для улучшения гендерного равенства в Украине.

    Раньше о гомофобии, мизогинии, сексизме и ксенофобии в Украине молчали, для многих их не существовало. Теперь мы говорим об этом открыто. В этом году я стала организатором марша за права женщин, который прошел в нескольких украинских городах. Несколько тысяч его участников и участниц пришли, чтобы напомнить: женщины в Украине по-прежнему сталкиваются с дискриминацией. Теперь в Украине все больше людей приходят и на марши равенства, чтобы поддержать представителей ЛГБТ. В то же время появляется все больше анти-ЛГБТ и анти-гендерных движений, которые пытаются вернуть консервативную повестку. Хотя после марша за права женщин на нас напали представители ультраправых организаций, я не боюсь дискутировать с их представителями публично».

    Записала Юлиана Скибицкая, журналистка Hromadske.ua, сотрудничает с Meduza.io, «Украинской Правдой», «Забороной».



    «Я начала заниматься и ЛГБТ-активизмом самостоятельно, в соцсетях. Там я вышла на организацию Quarteera e.V и приняла участие в «Школе активистов» — международном слете ЛГБТ-активисток и активистов из стран СНГ. Вернувшись в Молдову, я стала волонтеркой в единственной организации, работающей с ЛГБТ, — Гендердок-М. Через полгода меня взяли на работу аутричеркой для лесбиянок и бисексуальных женщин. Я поддерживаю постоянный контакт с ЛБ-женщинами, рассказываю о мероприятиях организации, направляю их к другим специалистам и ищу людей, которым нужна помощь. Сегодня мы сосредоточены на противодействии речам ненависти и призывам к дискриминации в высказываниях политиков, включая президента, и религиозных лидеров. Мы работаем и над повышением эмпатии к ЛГБТ: стараемся говорить с обществом на понятном языке, давать людям не из сообщества проявлять солидарность и противодействовать гомофобной пропаганде. ЛГБТ-движение в Молдове прогрессирует с каждым годом. К примеру, в этом году наш прайд впервые прошел без преждевременной эвакуации!».

    Записала Марина Шупак, репортер в “Newsmaker”, активистка.

    Сюда пренесены только записи с девушками. Полностью статью можно прочитать, перейдя по ссылке: https://ostpol.de/beitrag/5202-12-is...etskih-stranah